5 июля, при подавляющем численном превосходстве ВСУ, Народное ополчение Донбасса оставило города Славянск, Краматорск, Константиновку, Дружковку, Дзержинск.

Автор: | 07.07.2018
В. П. Кононов

В. П. Кононов

5 июля минула годовщина выхода подразделений народного ополчения ДНР из Славянска. Интернет-спорщики сломали не мало копий, доказывая друг другу, что было, и чего не было. В качестве аргументов привлекали слова непосредственных участников событий, делились на «стрелковцев» и не очень.

Спору нет, тема эта очень интересна. И когда 21 мая 2015 года мне довелось беседовать с министром обороны ДНР генерал-майором В.П. Кононовым, я никак не мог ее обойти. Так что, еще раз о выходе из Славянска…

«Корр. – Владимир Петрович! Выход из Славянска. Как бы Вы сейчас оценили?

Кононов. – Двояко. Очень двояко. У меня очень много вопросов, на которые пока, к сожалению, есть только негативные ответы. Когда мы вышли, когда вывезли мою жену с ребенком, я их оставил у чужих людей… Моя машина была разбита, многие считали, что меня уже нет в живых. Я шел то ли 15, то ли 17 километров пешком. Я вывел 170 человек живыми, хотя пришлось претерпеть очень много моментов. Люди были «на взводе». Колонну пришлось выдвинуть раньше времени. Возник один вопрос: почему по колонне Стрелкова не было ни одного выстрела? Он выходил раньше всех. Мою колонну, которая должна была выходить в 23.00, совместно с Семеновским гарнизоном, который я ждал, — начали «накрывать» еще на пункте сбора. Сами понимаете…

По мерам безопасности, мы обладали на тот момент всеми навыками. Все ехали без включенных огней, даже «стопы» разбивали. Если вы помните, когда вышли из Славянска, здесь, в Донецке, появилось очень много машин с разбитыми «стопами» и фарами. Это не потому, что нас побило осколками. Это разбивали прикладами. Потому как есть машины, на которых, когда заводишь, работают ходовые огни. Они не гаснут никаким образом. Есть машины, у которых очень яркие «стопы». Все тушилось. Но, мне пришлось отдать в 22.30 команду, и в 22.35 начать движение колонны, не дожидаясь Семеновский гарнизон, по причине того, если бы я оставил людей там, — нас бы просто уничтожили.

Били прицельно. Били конкретно. Мы удивлялись меткости, на тот момент. Там ведь не только моя рота должна была выходить. Просто так получилось, что я оказался один из офицеров, старший этой колонны. И остальные замешкались. Мне пришлось отдать команду на начало движения. Наш, скажем так, проводник, куда-то быстренько исчез. Танкисты ошиблись, к сожалению. Поехали не в том направлении. Нас «накрывали» «сто пятьдесят вторые», «сто двадцать вторые», «сто двадцатые», «Васильки»… Скажу так: четыре часа массированного обстрела.

Там же я получил тогда вторую контузию и ранение. Как раз я и моя жена. Когда я скомандовал «Все из машины!», мы только залегли возле машины, — и в машину прилетело четыре мины. Ну, скорее всего, это «Василек», потому что очень плотно так может только «Василек» «кладет». Машина, на удивление, осталась на ходу. Я пытался еще выехать. Не хочу давать рекламу марки автомобиля. Потом уже, когда я жену вместе с ребятами, которые со мной остались, отвел к чужим людям, спрятали в подвале вместе с ребенком. Ребенку дали успокоительное. Жене обработали рану. Я, кстати, свое ранение заметил, когда мы прибыли в Енакиево. Когда я начал раздеваться, чтобы обмыться, я заметил, что у меня китель в крови, прилип к правому боку. Этот осколок, что меня зацепил, спас жену от разрубленной тазобедренной кости. Когда он прошел по мне, он зацепил рюкзак, и пробил всего 1,5 сантиметра мягких тканей. Слава Богу, это быстро все зажило.

Скажу следующее. Когда я вышел, все, кто меня увидел в Донецке, все подбегали и спрашивали: «Почему? Скажи, почему вторую колонну начали разбивать с хвоста?» Они не били по дороге, по которой мы шли. Они били именно в Славянске, конкретно по колонне. А первую колонну, которую видно было четко, — любые глаза, любой наблюдатель, любая система «Аистенок» или ПСН, которые наблюдают движение техники в таком количестве, — не видели. Тут возникает очень много вопросов.

Корр. – А как министр обороны, могли бы Вы оценить деятельность Вашего предшественника на этом посту?

Кононов. – Возможно да. Но, вы знаете, получив определенные знания, в военном искусстве, в оперативном искусстве, в морально-психологическом обеспечении, я ему благодарен. Он поднял нас, дал толчок. Все остальное, пускай пройдет время. Я не хочу где-то, как-то там говорить какие-то нехорошие вещи. Высказывать свои предположения и, хочу заметить, не только мои, но и людей, которые были под его началом. Я считаю, что выход из Славянска был несвоевременным. На тот момент мы получили из Донецка определенный караван с оружием и БК (боекомплект. – прим. Корр.). Вы сами знаете, что украинская сторона в СМИ показала, какое количество мы оставили там БК. Этого достаточно было. Единственное, в чем в этой ситуации он был прав, что со всех сторон подтянули уже «Смерчи» и «Ураганы». Город бы просто разрезали, как творожный пирог.

Когда я встретился с Александром Владимировичем Захарченко и мы разговаривали, он сказал: «Для нас был шок! Мы через два дня готовили операцию по деблокированию Славянска».

Правда, она когда-нибудь всплывет. Сейчас она всплывает в мелочах. Нужна она, не нужна, – я не знаю. Но, скажите, что делал Игорь Иванович накануне выхода под горой Карачун? Который последние несколько недель не вылезал из подвала…»

Беседовал ronin_077, г. Донецк, 21.05.2015 г.